Бурская война и имперская пресса. Часть 1.

Увидя «Таймс», черт взял газету
И рек, багровый от стыда:
«О да, я лжи отец, но эту
Не порождал я никогда».

эпиграмма «На обелиск в типографской дворе, поставленный в честь пишущей братии»
Уильям Джеймс Линтон

Бурская война была одной из первых войн, открывших новую империалистическую эпоху. Как любой первый представитель вида, эта война несла на себе отпечаток предыдущих колониальных конфликтов, но широкое и активное использование в войне траншей, железных дорог, концентрационных лагерей, всего того, что будет характерно впоследствии, не позволяет её отнести к «колониальному конфликту в старом стиле».

Причины войны лежали сразу в нескольких плоскостях: соперничество между Британией и Германией в Африке и рост противоречий между ними во всем мире (державы делили рынки), на территории бурских республик были найдены колоссальные по своим объёмам месторождения алмазов и золота, на которые положат глаз британские империалисты, необходимость ликвидации возможного военного плацдарма Германии (бурские республики) прямо в сердце британской Южной Африки (Капская колония) и ряд других. Причем Британия уже пару раз пыталась республики присоединить: первый раз при помощи прямой военной операции, второй раз при помощи добровольцев, озабоченных правами небурского белого населения колоний, вместе с сочувствующими Британии лидерами белых мигрантов в республиках. Не получилось.

«Дядя Крюгер», анти-британский фильм-агитка 3 Рейха, снятый в 1941 году и посвященный рейду Джеймисона


Необходимый формальный повод к войне лучше всех сформулировал Чемберлен старший:

Мы должны сыграть по правилам, и прежде чем выдвинем дальнейшие требования, мы должны испробовать все возможные предложения о предоставлении ойтландерам избирательных прав и получить от буров полный отказ принять их. Тогда мы предъявим наши дальнейшие требования – и начнётся война

Начавшись как локальная операция, в которой, поначалу, со стороны Британской империи участвовало не более 75 тыс. человек местного воинского контингента, к своему концу в войне были задействованы контингенты из Индии, Канады, Новой Зеландии, Австралии, а их число перевалило за 450 тыс. Сам конфликт вышел за узкие рамки «колониального», впервые жестко столкнув лбами интересы Германии, Нидерландов и Британии на Черном континенте.

Сесил Родс изо всех своих немалых сил раздувал войну

Но больше всего эту войну роднит с современной эпохой её освещение в СМИ. Пожалуй впервые широкая читающая публика получила возможность настолько сильно влиять на ход военных действий. СМИ создавали и ниспровергали героев войны, задним числом оправдывали или , наоборот, раздували воинские преступления. Как система массовой пропаганды, Британские СМИ закалились именно в эту войну, кроме того, именно в эту войну прошел обкатку джингоизм, английский вариант шовинизма, которым СМИ активно промывали мозги «демократической общественности». Получилось очень даже неплохо. Тем более, что мозгоправы были в определенной степени выдающимися, а само общество было к этому подготовлено как никогда прежде.

Как известно, прежде чем СМИ будут массово воздействовать на кого-то, их массовый читатель должен появиться. После законов об образовании от 1870 года, в Британии впервые вводится массовое начальное обучение, к 1900 году на островах образуется (как раз 2 поколения точно прошли) читающая публика, а точнее — массовый потребитель печатной продукции. Именно к этому моменту и зарождается массовая многотиражная бульварная и не очень пресса, при помощи которой британские читатели будут в громадном количестве получать «объективное и независимое мнение от лучших людей страны». С газетами начинают массово сотрудничать начинающие и не очень звезды политического и артистического бомонда. Владельцы СМИ приобретают серьёзное влияние на общество, причем не только как члены той или иной партийной группировки, но и сами по себе, умудряясь даже оказывать влияние на формирование повестки дня внутри политических партий. Редакторы оказываются крайне важными людьми — поэтому они зажигают звезды. А звезды? Звезды платят дань редакторам.

Британские войска под Лэдисмитом

Редакции ведущих газет Британии высадили убойный десант для освещения Южно-Африканской компании. В лето 1900 года в Южной Африке находилось 58 новостных репортеров, включая 20 только от The Times. Уникально большое число для Британии, которая до этого ни разу так подробно никакой конфликт не освещала. От Daily Mail был известнейший английский новеллист Эдгар Уоллис, кроме того, газета была первой, которая привлекла к работе в качестве журналиста женщину. Сара Вильсон была первым репортером массовой газеты, которая прославилась репортажами из осажденного Лэдисмита, и даже была захвачена бурами во время сопровождения ею секретных депеш от Баден-Пауэлла. Интерес к войне, подогреваемой со всех сторон сказался на тиражах — ежедневный тираж Mail достиг 1 млн экземпляров, больше ни у кого на тот момент не было во всем мире.


Лорд Роберт Стефенсон Смит Баден-Пауэлл
Активный участник нескольких колониальных конфликтов конца 19 в. в Африке. Основатель скаутского движения.

На ниве военной журналистики происходили ожесточенные бои между The Times, которая приобрела славу ведущего около-военного издания ещё при освещении Крымской войны и новостным агентством Reuters. Обе организации при этом активно прибегали к помощи местных репортеров и газет. Не обошло газету и активное использование молодых талантов: в журналистах у неё работал Леопольд Эмери. Освещение же военных действий со стороны The Times носили откровенно про-британский характер: британцы описывались, как галантные кавалеры, преисполненные рыцарского духа, истинные сыны и посланники прогресса и гуманизма. Во время осады Кимберли, эта пропаганда слилась с откровенным восхвалением Сесила Родса (он оказался во время осады в городе). По счастью для журналистов ничего не надо было придумывать, так как все самое «ценное» можно было прямо заимствовать из Р.Магвайра, написавшего приторно-романтико-героическую биографию Родса. Из осажденного Мафекинга до английского народа правду доносило перо Ангуса Гамильтона, на его несчастье он был весьма либеральных убеждений и часто из-за этого подвергался цензуре в газете. В какой-то момент газета даже предпочла его уволить, так как он позволил себе с неангажированных позиций описать действия буров и англичан. Такого «демократическая пресса» Британии в лице своей наиболее яркой на тот момент представительницы просто не смогла снести — демократия, это вам не место для дискуссий. И дерзкий либерал, усомнившийся в духовных скрепах британской буржуазной демократии, был немедленно уволен.

Ангус Гамильтон был либералом своего времени. Он превозносил Лорда Керзона и всячески укреплял позиции Британской Империи в Азии, особенно в Афганистане.

Правда, газета пыталась за оставшиеся 1,5 года до окончания войны несколько подправить свою бравую и бешенную джингоистскую пропаганду, но получалось не ахти. Всё же официальная The History of War от The Times была довольно серьёзным и ценным трудом, но вопрос оставался — это было достижение Леопольда Эмери, редактора книги и основного военного корреспондента, или же редакции самой газеты? Так Джордж Бакл, тогдашний редактор газеты, был поклонником Сесила Родса и жестким защитником «прав ойтлендеров«, которые и были одной из формальных причин войны. Позиция редактора сказывалась на освещаемых газетой материалах, так что в итоге получалась откровенно империалистическая агитка, которая даже под конец войны не могла этого скрыть под вполне признаваемым за бурами определенных военных талантов. Тем более, что именно The Times приложила феноменальные усилия, чтобы вина за массовую гибель детей и женщин буров в английских концентрационных лагерях были возложены на них самих. Сами себя от голода уморили и сами себя негигиенично позаражали. А вот были бы британцы — могли бы жить. Эмили Хобхаус, первая кто вытащил на свет публики эту историю, была осмеяна пишущей братией, которая очень демократично и толерантно называла её «глупой старой девой», которая ни жизнь свою не может устроить, ни про детей и женщин права судить не имеет. Сперва добейся, орала британская пресса, а из Южной Африки уже несся возмущенный рев генерала Китченера, который называл Эмили не иначе как «эта кровавая женщина». Но всё же, соревноваться с остальной прессой, да ещё и на фоне постоянных поражений бравых британских вояк, становилось для газеты всё труднее и труднее. Приходилось, по неволе, давать относительно взвешенную информацию. В противном случае можно было потерять читателей, а терять деньги не желает никакой редактор, даже влюбленный в Сесила Родса по самые по литеры.

Гаубица буров во время осады Мафекинга

Однако, имперские настроения представляли не только The Times или Daily Mail. Разного рода звезды тогдашнего литературного бомонда съехались в Южную Африку, пытаясь воздействовать на неокрепшие души британцев. Так в полях трудился Редьярд Киплинг, который удостаивался личных разговоров с Баден-Пауэллом, Милнером и другими шишками. Про Эдгара Уоллеса я уже писал выше, по соседству с ними, прямо в госпиталях, трудился… Артур Конан Дойль! Доктор собирал материал для своих будущих книг и удовлетворял страсть к писательству при помощи полевой хирургии. Сколько ног и рук он отрезал, сколько мяса сшил — история не знает, зато он написал по результатам своей поездки аж 2 книги. Можно вспомнить и об Эрскине Чилдерсе, авторе шпионских романов, который получил литературную прививку будучи Имперским волонтером.


Уинстон Черчилль (справа) вместе со своим другом Леопольдом (Лео) Эмери (слева).

Кроме «тори» на войне оказались и «виги». Одна из самых известных и знаковых либеральных газет Manchester Guardian наняла того самого Гобсона, чья «Война в Южной Африке» (War in South Africa) послужила основой для его самого известного сочинения об империализме, которое в свою очередь оказало серьезнейшее влияние на В.И.Ленина. Так события на одном континенте оказались связаны с другим и со всем миром. От Daily Chronicle был направлен известный радикальный журналист Генри Невисон, а от Morning Leader Э.Смит, чья работа была даже удостоена особой медали от королевы Виктории. Пожалуй самым звездным журналистом среди них всех был молодой и не перекрасившийся тогда в тори Уинстон Черчилль, чьи репортажи для Morning Post впервые приковали к нему внимание всей читающей публики.

Итак, что же сообщала и как совращала эта сиятельная братия прекраснодушное викторианское общество? Ну во-первых, вся корреспонденция, безотносительно партийной принадлежности, шла через военных цензоров, окопавшихся в Кейптауне. Во-вторых, предварительная цензура была дополнена действиями почтового ведомства, которое так же осуществляло свою цензуру. Естественно, что это было исключительно в соответствие с принятыми демократическими законами. В-третьих, цензура и доступ к телам военных очень сильно зависел от того, кто командовал (газеты даже жаловались на Рейтерс, как на СМИ, которое получает неконкурентно преимущественный доступ к информации). Так при Робертсе, который заступил на должность командующего в 1900 году, доступ к освещению военных событий облегчился. Правда, это имело весьма неожиданные последствия: генеральские чины на фоне поражений начали активно сводить друг с другом счеты при помощи СМИ. Шарман, это было так демократично. К примеру, Леопольд Эмери из The Times жестоко нападал на генерала Баллера, так или иначе являясь в этом случае подставной фигурой для сэра Гарнета Вулсли. А всё потому, что надо было найти козла отпущения за череду жестоких поражений марта 1900 года. В результате это было впервые с начала войны, чтобы поражения «славного имперского оружия» были в красках расписаны газетами любых направлений. Английский читатель как бы сам оказался в окопах в Южной Африке и на него это произвело довольно мощное впечатление.

Лиззи Ван Зиль (умрет в концлагере в Блумфотейне).
Благодаря Эмили Хобхаус Британия узнала о концлагерях .

Конечно же, в зависимости от редакции газеты, её связей с генералами, истеблишментом и прочим, освещение событий отличались, что было едино — это активное использование стереотипов. В конечном счете, большинство британских газет были империалистическими и милитаристски настроенными. Говорить о про-бурской газете, тем более газетах, было про невозможно. Самый радикальный газетный редактор Масингхэм был уволен из Daily Chronicle в самом начале военных действий, так что оспорить газетные сливные бачки на разные лады повторяющие пропагандистские зады про «буров-дикарей», которым противостоит самая развитая и гуманная европейская цивилизация, было просто некому. Влияние социал-дарвинизма при описании буров было столь сильно, что к ним просто и без зазрения совести применялись зоологические термины. Расчеловечение шло на полную катушку. Этот навык потом очень пригодится британской пропаганде в обеих мировых войнах, а поднаторевшая журналистская когорта будет потом развивать свои расистские умения при освещении колониальных конфликтов в Британской империи.


«Я уверена, что попытка строить нашу национальную жизнь на различиях по расе или цвету кожи, как таковых, окажется для нас гибельной»
Оливия Шрайнер

Казалось, что всё для «про-бурской» (анти-военной) партии пропало, но тут общественное мнение в Британии выкинуло такой фортель, которое от него никто не ожидал. Оливия Шрайнер была южно-африканской феминисткой, которая активно писала о фермерской и незамысловатой жизни буров. По мере роста усталости от войны, её работы приобретали всё большую известность и популярность. В них она, как и анти-военная партия, рисовала буров в романтических красках как энергичных протестантов, свободо- и чадолюбивых, которые очень сильно походили на либеральную мифологию в схожих красках рисовавших швейцарцев, Вильгельма Теля и других. Романтизированный идеал мелкого фермера, бесстрашно бросающего вызов жестокой окружающей среде и добивающегося успеха, пришелся ко двору. Это был стереотип, но без обращения к нему нечего было и надеяться приковать взгляды читающей публики к постыдным и неадекватным вещам творящимся дома и за рубежом. Постепенно, отдавать должное «дикарям» стали и другие писатели. Чилдерс и Эмери из The Times сформировали у себя «хорошее впечатление о враге, с которым мы сражаемся», в частности из-за отсутствия жестокого отношения к английским военнопленным со стороны буров. К примерно такому же выводу пришел и Гобсон, писавший о «дикарских замашках буров», и осуждавший космополитичный / еврейский капитализм, который делал их «необходимыми для себя жертвами».

Менялись взгляды и у британских офицеров. Головомойка и немалое количество кровавых бань, которые устроили им буры, заставили офицеров воспринимать своих противников как отважных и энергичных, противопоставляя их смешанному население Рэнда, который они защищали (не стоит и говорить, что иначе как «Жидобургом» Йоханнесбург в этой среде и не назывался). Особенные нарекания у офицеров вызывали сравнения относительно болезненного британского призывника и фермера-бура. Армейская комиссия 1904 года открыто заявила о военной необходимости иметь под рукой «здоровое население», которое было бы пригодно для несения военной службы. Такие настроения, как в офицерской среде так и шире, подготовят унию 1910 года, когда и образуется ЮАС — Южно-Африканский Союз. В отличие от черного или цветного населения Капской колонии или Наталя, белые буры были «достойны свободы» и самоуправления. Черные же, даже если они играли серьёзную роль в войне (вооруженные Баролонги во время осады Мафекинга), рассматривались как «низшие расы» не обладающие правосознанием (иногда премьер Медведев умеет удивлять общностью своих аргументов с аргументами такого матерого британского джингоиста, каким был Киплинг), которым только дай оружие в руки, как они всех поубивают. Да, и конечно же изнасилуют белых женщин, как же без обывательских стереотипов? Главное было убедить всех, что война идёт не между двумя бандами грабителей, которые выясняют между собой кто же именно будет эксплуатировать покоренное черное большинство, а между безусловно цивилизованными англичанами и гораздо менее цивилизованными бурами. Черные в эту модель отношений просто не встраивались — раз они были дикарями, то за них должны были решать «цивилизованные европейцы».

Как упоминалось выше, доступность к генеральскому телу могла сильно облегчить работу газетчикам. После того, как командующим стал Робертс, дела у корреспондентов пошло на лад. Робертс, будучи сам обязан своей славе освещению СМИ своих военных действий в Афганистане, относился к журналистам очень фамильярно. Он с радостью давал пресс-конференции, смотрел сквозь глаза на присутствие представителей СМИ на передовой, но при этом отдавал некоторое предпочтение Рейтерс. Тому было своё объяснение: своей афганской славой Робертс был обязан правому журналисту по фимилии Гвинн, валлийцу по национальности, который как раз оказался в Южной Африке и представлял там это новостное агентство. Робертс активно использовал СМИ для насаждения свой популярности среди рядового состава (тут постарался Чилдерс из The Times), а также в конкуренции среди генералов. Его отношения с прессой сказались на том, как освещалась его компания по взятию Претории (5 июня 1900) и действия Баллера в Натале. Ходили слухи, что Робертс сам приложил все усилия к тому, чтобы затемнить усилия Баалера.

Но все эти пересуды меркли по сравнению с тем, как пресса подавала «героя Мафекинга» полковника Баден-Пауэлла. Любые репортажи, которые бы ставили под вопрос его положение командующего, освещали его жестокость или сомневались в его компетентности — старательно им глушились. Полковник дошел до того, что использовал свою собственную газету Mafeking Daily Mail, а «лучшие перья страны», такие как Киплинг, Конан Дойль и другие занимались постоянным восхвалением личных способностей командующего. В ход шло всё: он был гуманен, хладнокровен, находчив, обладал потрясающим чувством юмора (репортеры восхищались тем, что он принимал участие в представлениях местного мюзик-холла, «поднимавших мораль» осажденных) и как каждый джентльмен любил спорт, постоянно проводя соревнования по крикету среди своих подчиненных. Из него так старательно лепили икону, что он её де-факто стал: даже почтовые марки, отправляемые из Мафекинга имели своим профилем его, а не королевский. Потрясающее достижение, надо отметить. Существенно меньше обращали внимание на его расизм, хотя в те времена он считался вполне допустимым, но жестокость в обращении с цветными в его случае была «выдающейся» — он выгнал из города многих африканцев, которые умирали от голода в вельде, лишь бы сохранить рационы для белого населения и солдат.

После снятия осады с Мафекинга, армейские чины, никоим образом не впечатленные действиями этого «нереального полковника», решили задвинуть его на какую-нибудь совсем уже плохенькую должность. Но не тут-то было! Редьярд Киплинг и озабоченная общественность расстарались, чтобы герой присутствовал в войсках и обязательно на «передовых позициях». Что интересно, опыт Мафекинга и свои заботы о стране и населении, полковник решил выразить в книге Scouting for Boys, благодаря, опять же, Киплингу ставшей знаменитой и известной. За книгу ухватились по ряду причин. Киплинг ухватился за то, что положения книги прямо совпадали с его взглядами, а ряд реминисценций книги отсылал к его произведению «Книга Джунглей», а какому писателю это не будет приятно? Истеблишмент ухватился за идею прививания джингоизма и милитаризма среди детей рабочих в рамках движения бойскаутов, романтизируя среди них сельскую жизнь и формируя физически подготовленный военный резерв. Так что Бурская война — это не только начало империалистических войн, но и начало создания массовых молодежных движений, содействующих контролю властей над этой возрастной стратой.

Уже Лорд Китченер призывает с обложки журнала в 1914 году британца пострадать за Империю

По другую сторону баррикад находились генералы, которые либо презирали прессу и журналистов как Китченер (особенно, когда Daily Mail препятствовал ему с заключением перемирия с бурами в 1901), либо, даже имея её ввиду, как генерал Баллер, во многом пренебрегали созданием правильного образа в её глазах.

В целом, Бурская война была источником быстрой и серьёзной эволюции британской прессы. Война, как бы запустила процесс обновления того, как британцы себя представляли. Очень показательно тут будет упомянуть один случай, который как раз знаменовал собой этот переход. В январе 1901 года Дэвид Ллойд Джордж совершил форменный переворот, захватив руководство газетой Daily News, которая за одну ночь из либерально-империалистической перебралась в «про-бурскую» и анти-военную. Это «происшествие» помогло зародится «радикальному прогрессивизму» эдвардианской поры, для появления которого Ллойд Джордж сделал очень много. Влияние прессы, большое в начале войны, упало с взятием Претории. События из Южной Африки сменились боксерским восстанием и, перейдя в фазу партизанских рейдов, перестали привлекать внимание читающей публики. Здесь, пожалуй, уместно будет говорить об усталости британцев от войны и готовность прессы сменить фокус, чтобы поддержать высокий тонус читательского внимания, ориентируясь в первую очередь на тиражи. После Претории таковым мог стать только новый конфликт, поэтому смена ориентиров вполне понятна. Другое дело, что это было впервые так, чтобы военный конфликт, который ещё не закончился (Бурская война), отбрасывался в сторону в пользу более интересного и щекочущего нервы (Боксерское восстание). По мере роста усталости, росли и анти-военные настроения, так что скоро вся пресса запестрела призывами к окончанию войны.

Ллойд Джордж во время агитации: землю — фермерам, промышленность — союзу фабрикантов и профсоюзов, бабам по мужику, мужикам по бутылке виски ежедневно, торговлю — нам, немцам — хрен, коррупцию поделим на ноль, — заживем, короче.

В конечном итоге, война создала новые модели отношений между читателями, владельцами СМИ, редакторами, журналистами и политической властью, породив своеобразную идеологическую гремучую смесь расизма, джингоизма, анти-семитизма и неприятия коррупции, на которой в британской политике очень долго выезжал именно Ллойд Джордж. Конец его эры — это конец Первой мировой войны и окончание одного из её отголосков — Гражданской Войны в России. После всемирного военного конфликта британская пресса изменилась в очередной раз, похоронив предыдущую эпоху и её самых ярких носителей, вознеся наверх новых.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s